Театр… достучаться до души

Люди оказываются за границей по самым разным причинам. Кого-то гонит в чужие края нужда, кто-то выражает своим отъездом протест против системы, кого-то ведет за собой то необъяснимое чувство, которое классик назвал «охотой к перемене мест». А его позвала за собой любовь. Испробовав много различных специальностей, поступил человек на курс Бородина в Российскую Академию Театральных Искусств, более привычно называемую ГИТИС, по сей день с искренней благодарностью и нежностью вспоминает своих учителей: Е.М.Долгину, Е.В.Дворжецкого, Н.И.Дворжецкую и многих других. Потом играл в Российском Академическом Молодежном Театре (бывшем Центральном Детском), проработал там двенадцать лет. И вот приехал в 1999 году в Москву на гастроли театр из города Брно. Тогда-то и познакомился наш сегодняшний собеседник, российский актер Александр Минаев, со своей будущей женой, молодой чешской актрисой. Увидел, полюбил и поехал за ней, как говорится, за тридевять земель, в края неизведанные. Вот что любовь-то делает…

Какое впечатление произвела на Вас Чехия?

Мы с театром бывали на гастролях в разных странах. Я видел Польшу, Англию, Америку, Германию. Но Прага меня буквально покорила, очаровала. Конечно, это был еще очень поверхностный взгляд — я даже не догадывался, какие здесь проблемы. Да и жил я поначалу не в столице, а в Брно, а там все совсем по-другому. В Моравии люди не такие, как в Праге, более открытые и теплые. В Праге народ гораздо холоднее и недоверчивее. Может быть, это из-за большого количества туристов, а может, из-за того, что, благодаря отдельным представителям русскоязычного населения, о нас обо всех здесь сложилось весьма негативное представление. Кроме того, я ведь сразу оказался в своей профессиональной среде, знакомой и привычной. Ведь жизнь «закулисья» везде одинакова: хоть в Москве, хоть в Петербурге, хоть в Праге.

Как Вам удалось устроиться на работу?

Было оценено качество российской театральной школы. Меня взяли в труппу. Сначала, конечно, играл маленькие роли, а потом уже начал работать по-серьезному. Я играл, например, в спектаклях «Москва — Петушки», «Царь Эдип», свои спектакли мы делали. В общем, много было работы. Конечно, поначалу было страшно трудно — ведь надо было работать на чужом языке. Но хотелось кушать, а иногда и выпить. Так что приходилось бороться. Первые монологи я просто выучивал наизусть, не понимая половины слов, относился к этому как к актерской работе. Конечно, очень помогала жена, учила меня чешскому языку. Вообще, в отличие от большинства русских, живущих в Праге и общающихся друг с другом по-русски, я этого удовольствия был лишен. Брно — город небольшой, иностранцев там практически нет. Так что целых полгода я фактически ни с кем не общался. Приходилось молчать и слушать. Вот так потихоньку и привыкал. А потом меня пригласили работать в Национальный Театр, и мы переехали в Прагу. Правда, последние четыре месяца я там уже не играю: сменилось руководство театра, и, следовательно, поменялся и репертуар. Но сейчас я репетирую «Фауста». Этот спектакль ставится под патронажем театра «Рубин», режиссер Ондржей Павелка из Национального театра.

Расскажите, пожалуйста, о своей профессиональной среде здесь. Отличаются ли чешские актеры от наших?

Очень отличаются. Чем? Наверное, масштабом. Есть здесь во всем какой-то налет местечковости. Конечно, у них есть огромные шансы выхода в Европу, да и американцы здесь много снимают. Личности в чешских театральных кругах, бесспорно, есть, но их очень мало. Из своего поколения я бы больше десятка не назвал, это одиночки. Такой мощной театральной традиции, как у нас, здесь просто нет. Я с этим вплотную столкнулся, когда преподавал актерское мастерство в Брно. У нас один мастер ведет свой курс с начала до конца, холит и лелеет его, а здесь никогда преподаватель не работает со студентами больше одного семестра. Считается, что такая система помогает актеру развиваться. Кроме того, в театральной школе здесь такая свобода, которая граничит с анархией. Это, на мой взгляд, просто недопустимо, наша работа требует железной дисциплины.

А какое впечатление производит на Вас чешская публика?

Разная она. Молодежь, как и везде, хочет видеть что-то шокирующее, клипообразное. Сознание в стиле MTV…. Но в целом я бы сказал, что чехи — благодарная публика. У нас с ними все-таки много общего: все же славяне, не немцы. Чехова и Достоевского здесь ставят очень много. Русские театры принимает чешская публика с восторгом. Хотя в театры здесь ходят все же меньше, чем в Москве. Но достучаться до их души можно. А это, наверное, самое главное.

С какими проблемами Вы здесь сталкивались?

Очень трудно бывало иногда в материальном плане. Особенно, когда мы переехали в Прагу, и нам было нужно снимать квартиру — здесь все значительно дороже, чем в Брно. Приходилось и посуду мыть, и барменом подрабатывать, и песни в кабаках петь. Что же касается национального вопроса, то мое мнение такое: любят нас или не любят отдельные граждане Чешской Республики — это их проблемы. Мне это все равно. Я лично ничего против них не имею, отношусь к ним вполне положительно. Да и вообще мне везет на людей.

С кем Вы сейчас больше всего общаетесь?

У меня здесь очень много друзей и знакомых. В основном, из своей профессиональной среды: актеры, режиссеры….Есть и русские, многие из которых работают на радио «Свободная Европа». Да и чехов немало. Каким-то парадоксальным образом у меня сейчас друзей даже больше, чем у моей жены.

Как Ваша жена относится к Вашим русским приятелям, к нашему стилю общения?

Прекрасно относится. Ей все это очень нравится. Она отлично знает русский язык; дома между собой мы, правда, чаще говорим по-чешски, но ругаемся по-русски. Вообще ей близок наш стиль общения, она же из Моравии, а там, как я уже говорил, люди больше похожи на нас, чем холодные чехи. А от Москвы она просто в восторге.

А как обстоят у Вас дела с ностальгией?..

Есть, конечно, такое явление…Все время есть. Особенно поначалу было тяжело без моих друзей, однокурсников. Мы очень хорошо дополняли друг друга, даже переполняли порой. А здесь я оказался один — и пустота такая… Сначала звонил домой очень часто (счета огромные приходили), просто страшно хотелось голос родной услышать. Потом все как-то само собой успокоилось: когда есть работа, тосковать некогда. Правда, всплывает иногда что-то в снах, но лучше об этом просто не думать. Каждый год мы ездим в Москву, да и друзья из России часто навещают, три-четыре раза за год. Хотя частенько я задаю себе вопрос, не вернуться ли в Москву. Почему не возвращаюсь? Ответов много. Главное, наверное, в том, что здесь у меня получаются многие вещи, которые не удавались дома, где дальше планов и мечтаний дело не шло. В Москве все время нужно крутиться, искать какие-то знакомства, зарабатывать деньги — попросту говоря, выживать. Для меня, пожалуй, здесь больше возможностей реализовать себя, по-настоящему заняться творчеством.

В.Крымова

Больше от автора

Похожее

Последние

Когда мы помогаем другим, мы помогаем сами себе

Никогда не используйте молоток, чтобы убить комара на лбу собеседника... Простые психологические истины, которые всегда работают 1. Принцип зеркала. Прежде чем судить о других, следует обратить...

Умерла Меда Младкова

3 мая 2022 года в возрасте 102 лет в Праге умерла Меда Младкова, основательница пражского музея «Кампа», в котором представлена ее обширная коллекция современного...

Жизнь в Тунисе размерена как бег волн

Два часа на самолете – и вы попадаете в настоящую восточную сказку на французский манер Тунис – край легендарного Карфагена. Здесь плещутся волны Средиземного моря....